Пройти тщательную проверку российских силовиков и коллаборантов были вынуждены фактически все жители временно оккупированных украинских территорий. Своими действиями оккупанты нарушают международное право, но это не помешало им в открытую развернуть многоуровневую систему фильтрации граждан Украины на блокпостах, пограничных пунктах, в фильтрационных лагерях, тюрьмах и по месту жительства, на оккупированных территориях и в самой России. В статье для ZN. UA «Оккупированые. Как украинцев пропускают через фильтрационные лагеря» Александр Клюжев и Александр Неберикут объяснили, где и как российские захватчики проводят «фильтрацию», тем самым пытая и убивая украинцев.

«Процесс «скрининга» людей сопровождается допросами, избиениями, раздеванием, издевательствами, похищениями и исчезновением людей. И убийствами. Бывшие участники АТО и пенсионеры, дети и активисты, патриоты и люди, еще сохранившие пиетет к России, — все они стали объектами проверки. Никто на временно оккупированных территориях (ТОТ) не мог избежать пристального внимания. Даже те граждане, у которых нет никаких связей с ВСУ и терробороной, становятся мишенью оккупанта. На уровне международных организаций уже официально признано, что россияне ищут не только людей, связанных с военной сферой. «Вылавливают» всех, кто в своей стране считал себя ее гражданином и патриотом. Надел вышиванку ребенку в школу — добро пожаловать в ад», – отметили авторы.

Так, неизбирательной «денацификации» со стороны российских захватчиков подлежат обычно жители русскоязычных городов, которых по версии кровавого диктатора Путина, Россия пришла «защищать». И если для нас последний факт не имеет никакого значения, поскольку Украина давно знает реальные мотивы преступлений РФ, то задурманившемуся российскому обществу это обстоятельство, теоретически, должно было много сказать о политике их президента. Однако пока, как видим, россияне продолжают довольствоваться ядом об «украинских нацистах».

«Особо жестокой фильтрации подлежат граждане, пытающиеся вырваться на подконтрольную Украине территорию. Для многих наших соотечественников захваченные оккупантами родные города стали настоящей ловушкой. Как отмечает советник городского головы Мариуполя Петр Андрющенко, фильтрация в городе была жесточайшей, когда еще оставалась возможность эвакуации в сторону свободной части Украины», – добавили авторы.

В свою очередь, верховный комиссар ООН Мишель Бачелет, констатируя в обращении к Совету ООН по правам человека невозможность свободно въехать в Мариуполь и уехать из него, назвала основные проявления «денацификации» в процессе фильтрации. В частности, она сопровождается произвольными решениями, устрашением и унижениями, которые можно приравнять к жестокому обращению. Также фиксируются случаи разделения семей и нарушения неприкосновенности частной жизни. Бачелет выразил обеспокоенность рисками задержания и жестокого обращения с теми, кто не проходит фильтрацию. «Мужчины исчезли после их направления в «фильтрационные» лагеря» — за этими сухими фактами, упомянутыми в одном из комментариев ООН, стоят трагедии украинских семей и непростительные преступления.

[see_also ids="501208"]

«В большом «пакете» издевательств над украинцами правозащитники — от европейских до российских — зафиксировали сексуальные домогательства и угрозы сексуальным насилиям. К сожалению, путинский режим целенаправленно атакует украинских детей. Помимо «паспортизации» и вывоза детей в Россию, похищения сирот и принудительного обучения русскому языку в «образовательных» лагерях детей забирали у задержанных родителей или селили совместно со взрослыми в ужасных фильтрационных лагерях», – отмечают Клюжев и Неберикут.

Несмотря на то, что в центре внимания находятся усеянные фильтрационными лагерями донецкие и луганские земли, такие издевательства вынуждены переживать и жители временно оккупированных территорий Харьковской, Запорожской и Херсонской областей. Повсюду людей пропускают через фильтрацию, у них отбирают отпечатки пальцев. Запрещая выезжать на подконтрольную Украине территорию, оккупанты заставляют граждан бежать из зоны боевых действий в Россию. Фактически людям угрожают фильтрация перед выездом с опасной территории, депортация в Россию и перспективы стать мишенью ФСБ уже на территории государства-агрессора. Депортация фильтрацией погоняет.

Местная российская правозащитница Светлана Ганнушкина своей фразой »Самая страшная проблема - исчезновение людей во время прохождения границы» вызвала резонанс даже в российских СМИ. Однако в ФСБ на издевательства над украинцами отреагировали типично для российских спецслужб и руководства: «Это все обосновано, понадобится раздевать — будут». Ведь действия страны-агрессорки всегда «обоснованы» – «защищают» Донбасс, полностью уничтожая его, «освобождают» украинцев в лагерях и тюрьмах, «денацифицируют» Украину практиками рашизма.

«Как и положено оккупанту, он выдает жертвам «фильтрации» аусвайсы для передвижения лагерями, оккупированными территориями или для выезда за пределы захваченных громад. Для тех, кто не смог пройти проверку ФСБ и оккупационных администраций, подготовлены специальные тюрьмы», – пишут авторы.

Так, по данным украинского генпрокурора Ирины Венедиктовой, только на территории Донецкой и Луганской областей функционирует 200 постоянных и временных мест незаконного содержания пленных военнослужащих и гражданских лиц, включая журналистов и волонтеров.

«В этих тюрьмах, в которые может попасть любой «отфильтрованный», большинство граждан подвергались пыткам и бесчеловечному обращению. Офис Верховного комиссара ООН по правам человека располагает данными о содержании не прошедших фильтрацию людей в Оленивке и Донецке, в частности в жуткой тюрьме «Изоляция». Количество граждан, не переживших российскую проверку, точно неизвестно и, к сожалению, вряд ли будет когда-то установлено», – отметили Неклюжев и Неберикут.

[see_also ids="502049"]

Сообщалось, что в Мариуполе российские захватчики ужесточили проверку и «фильтрацию» из-за сопротивления местного населения. В частности, при въезде из Запорожской области в Мариуполь даже те, кто уже прошел «фильтрацию», вынуждены идти на дополнительный допрос ФСБ.