Год назад встреча Дональда Трампа и Владимира Путина на Аляске выглядела как попытка договориться о прекращении войны в Украине. Идея была проста: Вашингтон договаривается с Москвой, после чего Киев идет на болезненный компромисс, а боевые действия прекращаются или переходят в состояние "заморозки". Но эта схема не сработала. Мирного соглашения нет. Прекращения огня нет. Украина не согласилась отдать территории, а Россия не отказалась от своих требований. Не произошло и того экономического сближения с Западом, на которое рассчитывала Москва. Санкции остались, масштабного возвращения западного бизнеса не произошло.

В то же время Путин кое-что получил. Россия вновь вышла на прямой уровень переговоров с президентом США. Кремль избежал немедленного усиления американского давления и получил время для продолжения войны. Для Москвы это был важный тактический плюс, хотя крупной политической победы она так и не одержала.

Для Украины последствия оказались более болезненными. После Анкориджа всё больше внимания уделялось не тому, как заставить Россию прекратить агрессию, а тому, на какие уступки может пойти Киев ради завершения войны. Территориальный вопрос оказался в центре обсуждений.

Саммит прошел без Украины и европейских лидеров, и это показало, что Вашингтон может вести с Москвой отдельные переговоры о войне и безопасности в Европе. Для европейских стран это стало еще одним аргументом в пользу увеличения оборонных расходов и меньшей зависимости от США. Собственно, через год "дух Анкориджа" фактически сошел на нет. Трамп не смог быстро завершить войну, Путин не получил желаемых уступок, а Украина не приняла навязанный компромисс. Но сама встреча оставила очень много негативных факторов.

– Встреча Дональда Трампа и Владимира Путина на Аляске подавалась как потенциальный сговор о том, как за счет Украины решить вопрос войны. Спустя год очевидно: Анкоридж не стал отправной точкой мирного процесса. Война продолжается, Россия не согласилась на безусловное прекращение огня, Украина не пошла на территориальные уступки. Собственно, что это было, если смотреть с сегодняшней точки зрения? – В истории американо-советских, а затем американо-российских отношений было много случаев, когда эти два государства доходили до определенного предела напряженности или невыгодности ситуации. Напряженности – когда угрожали теми или иными вооруженными ударами. Невыгодности – когда видели, что вместе могут решить какую-то реальную международную проблему, не только между собой, и это поможет и в экономическом, и в глобальном смысле. Такие случаи были не раз и не два. Не хочу всё это перечислять – это история. Мы помним встречу Хрущева с Кеннеди, помним встречу Рейгана с Горбачевым в США, затем помним "перезагрузку", которая на самом деле была перегрузкой. Российским дипломатам или специалистам, возможно, разведчикам удалось организовать эту встречу для того, чтобы решить вопрос с Украиной.

Последние годы перед этим были годами напряженности – и с Трампом, и с Байденом, и с общим непониманием того, куда движутся стороны. В Соединенных Штатах произошли большие изменения, не всегда к лучшему, наблюдалась явная деградация Российской Федерации, особенно на фоне Китая. И поэтому было очень сложно уговорить американцев на такую встречу, на такой шаг. В Соединенных Штатах было достаточно людей, которые говорили Трампу: "Подождите, это не Советский Союз, и это даже не Россия до войны в Украине, когда она была влиятельной, могущественной, богатой и развивающейся. Сейчас ситуация другая". Но Трамп решил рискнуть и согласился на такую специфическую встречу.

– Могла ли эта встреча быть более успешной для Путина? – Могла. Но важно то, что рядом с президентом Трампом во время встречи сидел госсекретарь Рубио. И от имени американской дипломатии, опираясь на опыт этой дипломатии, которая обладает достаточным, хорошим и глубоким опытом сотрудничества с Россией, они сумели убедить Трампа, что из этой эпохальной договоренности на самом деле ничего не выйдет.

Первая причина – РФ не предложила американской стороне ничего конкретного. Много говорилось о том, что ездил Дмитриев, что ездили Виткоффы, и перечислялись мегапроекты – Северный морской путь, какая-то добыча полезных ископаемых в невероятных масштабах в разных местах России и так далее. Но всё это были вещи, оторванные от реальности. Это не были конкретные соглашения, не были контракты – это были прожекты.

– То есть цифры на бумаге поразили Трампа, но не поразили его окружение, и оно дало ему понять, что это, скорее всего, неправдоподобно? – Можно сказать и так. Тем более на фоне Украины, которая к этому моменту уже заключила соглашение о полезных ископаемых, подписала его, и туда уже были внесены первые деньги. Они там лежат до 23-го века, ничего не изменится. Но сам факт, что здесь есть документ и есть реальное место, где мы будем добывать.

Вторая причина – очевидная геополитическая неспособность РФ быть второй страной в мире. Рядом находится Великий Китай. Американским специалистам было понятно, что даже в случае заключения этих первоначальных якобы договоренностей, каких-то проектов и так далее, как только Путин улетит домой, ему позвонит Си Цзиньпин и скажет: "Ты же мне это обещал". И тогда начнётся то, что часто бывает с российской стороной. Они будут крутиться, отказываться, выкручиваться, говорить, что не всё ещё решено, они будут тянуть время. А за это уже в этот момент, уже в этот день, уже на этой неделе американцы должны будут прекратить предоставлять разведывательные данные Украине, запретить использование любого американского оружия против России и, возможно, даже отключить Starlink.

И поэтому после всех заверений, повторяю, льстиво-приглашающих заверений Путина, которые длились полтора часа, Трамп, очевидно, посоветовавшись или, очевидно, прислушавшись одним ухом к тем, кто стоял рядом с ним, сказал: "Хорошо, мы вас услышали, мы подумаем". И на этом мы расстались.

Далее российская сторона начала спекулировать этими словами: "дух Анкориджа", ведь действительно, они же не поссорились. Действительно, они не спорили, друг другу не возражали. И, собственно, все российские предложения, проекты остались в американском кармане. "Мы будем считать, думать", но реальности в этом флаконе нет.

– Но ведь американцы после встречи требовали от Украины уступок в отношении Донбасса в той формуле, которая обсуждалась в Анкоридже. – Конечно, американцы всегда будут требовать. Но ничего не делать, не подтверждать свои требования. А вдруг мы поговорим? А вдруг мы скажем: "Ну ладно, люди гибнут, всё равно нам эти территории не удержать". Кроме того, у нас не было в кармане 90 миллиардов от Европейского Союза. И в тот момент образ Зеленского во многом ассоциировался с 28 февраля предыдущего года, когда его пренебрежительно отнеслись и выгнали из Белого дома. То есть наша позиция была слабее, чем сегодня.

– Москва упорно и настойчиво продвигает "дух Анкориджа", апеллируя к Трампу лично? Почему продолжает спекулировать? – Если у тебя ничего нет, то продавай хотя бы дух. И духа тоже нет, но можно сказать, что он есть. Путин напоминает ещё и потому, что Трампу плохо. Мы тебе бросаем спасательный круг. Ты же фактически добился окончания войны. Ну правда, глупые украинцы этого ещё не поняли, и ты сам ещё не остановил. Но может, ты сейчас это сделаешь? У тебя же Иран на шее. У тебя же плохая статистика перед выборами. Тебе сейчас заблокировали два твоих законопроекта, с помощью которых ты хотел изменить мне выборы. У тебя в Сенате это точно провалится. А мы тебе даем мир. Так что вот такой пас делает сегодня Москва Белому дому.

– Украина и Европа считают, что "Дух Анкориджа" исчез или он ещё может возродиться каким-то образом? – Россияне всегда оставляют всё где-то в резерве и вспоминают об этом при необходимости. Я не думаю, что сейчас российско-украинская война будет развиваться для нас каким-то трагическим образом, по крайней мере в ближайшее время. Но если бы так и было, то этот дух снова бы вытащили, и американцы, возможно, с радостью ухватились бы за него, чтобы объяснить себе и своим союзникам, почему они отказались от поддержки Украины.

Дипломаты никогда не отказываются от прошлых положительных или отрицательных моментов. Они всегда учитывают всё, что потом используется в качестве козырей на будущее. Поэтому сейчас этот дух на сегодняшний день можно списать со счетов. Его не существует, но как инструмент, который может использовать Москва, он останется. Также он останется как позорное пятно на американской дипломатии.

– Европейцы фактически являются основной движущей силой, развеивающей этот дух, потому что после Анкориджа они уже четко поняли, что Трамп с Путиным могут договориться о Европе без Европы. – Бесспорно, европейцы не просто помогли, а на 90% это сделали сами. Скажем так: после тех унижений, которые демонстративно наносил Путин в отношении Европы, там царили отчаяние и раздор. После того как за десятиметровым столом сидели то один президент, то другой канцлер, казалось, что Европа уже перестала существовать как субъект. Потому что эти люди не просто возглавляют крупные европейские государства, а потому что они вместе олицетворяли сам Европейский Союз. И это касалось не только этих политиков. И настала очередь Украины сесть за такой же стол, только не в Кремле, а в Овальном кабинете. И вот 28 февраля – это было такое же унижение, какое Путин устроил Макрону и Шольцу, такое же унижение американцы устроили Зеленскому.

Когда это произошло и он улетел оттуда, из Вашингтона, его пригласили в Лондон, потому что они поняли: сначала об них вытерли ноги, теперь об него вытерли ноги. Они промолчали, а он не промолчал. Если они сейчас тоже промолчат, то тогда исчезнут и они, и Украина как субъекты на мировой арене. Вот здесь произошел психологический перелом. Кто из них сказал: "Ребята, собираемся, поддерживаем Зеленского и будем сражаться"? Не знаю. История когда-нибудь скажет, кто сказал это первым. Может, Макрон, а может, Мелони. Мы не знаем, но хотелось бы знать. И тогда и возник этот союз, который в итоге заставил Трампа отказаться фактически от желания продать Украину и заключить с Российской Федерацией какой-то панъевропейский договор о том, как они будут распоряжаться этой территорией.

Если бы европейцы этого не сделали, если бы они не сплотили фактически весь, скажем так, весь демократический мир, потому что британцы к этому присоединились, потому что это подтолкнуло Канаду к более решительным действиям, это отдалило Австралию от США – Австралия очень ориентировалась на них, это гораздо больше и также беспокоило японцев. Недаром японцы после этого избирают премьер-министром резко праворадикальную личность.

Я не хочу здесь сказать, что это был какой-то героический поступок Зеленского, изменивший судьбу мира, но всегда есть камешки. Один камешек сдвинулся, за ним второй, третий – и пошла лавина. И вот эта, возможно, даже не столько упрямство Зеленского, сколько хамистость президента и вице-президента США, они пролили свет на мрачное будущее европейцев, если те не встанут и не остановятся. И они это сделали. То свободная торговля с Латинской Америкой, затем свободная торговля с Индией, затем очень серьёзное экономическое и политическое сближение с Великобританией, Канадой и Европейским союзом. Это же всё то, чего раньше не было. Но вся эта лавина в конце концов поставила американцев перед выбором: "Стоп, с кем мы останемся? "

– Фактически, Анкоридж ускорил этот процесс – Европа или демократический мир без Америки? – Я бы не сказал "демократический мир без Америки", или я бы сказал так: Америка не в состоянии делать всё сама. Америка не способна, если она хочет управлять миром или если она хочет быть лидером мира, она не может быть лидером мира в одиночку. Разделенные Европа и Америка будут сражаться друг с другом, причем довольно быстро. Вот это стало понятно американской элите, и она убедила Трампа сказать: "Ну ладно, посмотрим".

То, что Трамп не поверил обещаниям Путина и не заключил какого-то серьезного антиукраинского соглашения в это время, дало европейцам надежду на то, что в Америке, помимо эмоций Трампа, существуют здравые силы. И на эти здравые силы нужно ориентироваться. И этим здравым силам нужно объяснять. Какие-то американские компании, какие-то производители вооружений – 75 % вооружений в Европе продают туда Соединённые Штаты Америки. Другого такого рынка нет. Это не просто большой рынок, он стабилен, он перспективен, он навсегда. И объем торговли между этими двумя сторонами – почти триллион долларов. Другой такой торговой площадки нет. И все это европейцы последовательно и настойчиво донесли до всех тех, кто в Вашингтоне мог слышать и слушать. Не только в Вашингтоне, но и на биржах. И это сработает.

– Так или иначе, но плюсов, которые получил Путин после Анкориджа, было немало. Он годами стремился к прямому контакту с американским президентом, который прервался из-за войны против Украины, и в конце концов получил его, фактически выйдя из международной изоляции. Кроме того, Трамп предлагал прекращение огня, но после Анкориджа фактически отошел от этой формулы. Год назад также речь шла о жестких санкциях, был определен дедлайн, но после встречи эта тема надолго исчезла из повестки дня. – Да, Путина якобы реабилитировали, но теперь его снова загнали туда же – под те же санкции.

– Но ведь не Трамп загнал его обратно... – Благодаря усилиям европейцев. Ну и нашей стороны, потому что мы нашли тактику, его же оружие, и продемонстрировали просто невероятную стойкость. Хотел бы добавить только один нюанс. С момента своего избрания президентом Трамп никогда не собирался ссориться с Путиным. Трамп никогда не собирался каким-либо образом оказывать давление; эти разговоры о том, что мы введем те или иные санкции, сводились лишь к чисто экономической выгоде на том или ином этапе для тех или иных целей. Возьмите простой пример. "Газпром" является владельцем сети нефтепроводов, расположенных в Сербии. Это компания NIS. И было сказано, поскольку это соответствует политике Соединенных Штатов, что "Газпром" должен расстаться с этим активом. Это было сделано… Сейчас уже вторая половина августа. Я не исключаю, что это продлится до годовщины, но даже если не продлится до годовщины, это очень хороший пример того, что при любых условиях последнее, что будет делать президент Трамп – это каким-то образом реально ухудшать условия жизни и экономическую ситуацию в Российской Федерации. Он может использовать повторные санкции, чтобы выбить какой-то проект или какой-то продукт. В определенной степени это обычная конкуренция между государствами, экономическая конкуренция. Но оказывать, так сказать, давление или создавать проблемы для РФ в экономике, социальных вопросах, политике нынешняя американская администрация не будет.

– Если вернуться к Украине, то самый большой негатив – это исключительно изменение переговорной рамки. Трамп до этого соглашался на то, что предлагала Украина – прекращение огня, переговоры. Затем всё изменил: никакого прекращения войны, переговоры могут продолжаться во время войны. – Вот это и есть та большая потеря, которая реально произошла. Изменение, как вы сказали, переговорных рамок, я бы сказал, изменение подхода к теоретической возможности окончания войны. Это то, в чём, очевидно, сумели убедить Трампа ещё до его полёта. Он с этим уже туда летел. Трамп не тот человек, чтобы там принимать решения. Очевидно, эти поездки Виткоффа и Кушнера, неоднократные, и вот эти обещания России, они как раз и сработали в этом направлении. То есть мы Украину не сдаем, но мы меняем подход. К сожалению, так и произошло. Это очень плохо.

Хотя, если посмотреть со стратегической, всеобъемлющей точки зрения, то ничего не изменилось. И мирное соглашение, и перемирие – все это со стороны России ложь. Ничего бы не было. Ни в том, ни во втором, ни в третьем варианте. Представим себе, что было бы перемирие. Оно было бы нарушено на 15-й день или на второй месяц. И так же Донбасс стал бы ареной продолжающихся боев, которые сейчас там происходят. Мы не должны верить российской стороне хотя бы по той причине, что мы убедились, насколько ей можно доверять, начиная с 2014 года, со времени Минских соглашений. Да и сам факт достижения Минских соглашений. Обещание отдать Дебальцево, а на самом деле не отдать. Обещание пропустить украинские войска под Иловайском, а на самом деле их расстрелять.

– Возможен ли условный "Анкоридж-2" или нет? Есть ли ещё предпосылки для того, чтобы эти двое снова встретились и попытались всё-таки "решить" судьбу Европы? Ведь то, что такие предложения будут поступать из Кремля, понятно. Решится ли Трамп снова? – Путинизм никуда не денется, он еще долго будет существовать и даже после того, как умрет Путин. Поэтому согласен, что с той стороны такие предложения будут всегда. Но как это может быть при Трампе, пока трудно сказать. Ну давайте подумаем о предстоящих выборах в США через два месяца. Вариант №1 – Сенат и Палата представителей переходят к демократам. Вариант №2 – президент США сохраняет контроль. Именно от этого очень многое меняется. Если ничего не произойдет, Трамп сойдет с ума. В течение следующих двух лет он нарушит все законы, все правила, все возможное и невозможное. И если Путин покажет ему "конфетку", настоящую "конфетку", то он вполне может согласиться возродить не только дух, но даже больше.

Но учитывая развитие событий последних месяцев, я бы сказал так: Соединенные Штаты слабеют по отношению к остальному миру, Европейский Союз слабеет по отношению к остальному миру. Их влияние на экономические, социальные и политические процессы уменьшается по сравнению с другими государствами. Не обязательно только Китай, но и другие тоже есть. Есть и Мексика, есть Бразилия, есть Африка, есть Индия и так далее. И поэтому логично их сближение и их взаимная поддержка. И это дает основания полагать, что новый "Анкоридж" менее вероятен, чем тот, который уже состоялся. Тот, что произошел, был еще в эпоху ментального самовосхищения, самолюбования американцев своими возможностями. Но после этого произошли события, которые показали им, что их возможности уже далеко не такие, какими они были, и что им нужны партнеры. Именно это и может сыграть на руку Европе и Украине.