Выглядит так, будто Дональд Трамп решительно настроен положить конец существованию кастровского режима на Кубе. По крайней мере в его современной, вражеской к США, конфигурации. Так он рассчитывает добавить еще одну строку к перечню своих «исторических» свершений, ведь этого не смог ни один из президентов США, начиная с 1959 года. В период Холодной войны СССР пытался превратить «остров звезды багровой» в свой непотопляемый корабль, расположенный в каких-то 145 километрах от побережья Флориды. После краха Советского Союза на Кубе разместились китайские и российские разведывательные структуры.

В рамках политического курса по Кубе, выбранного еще в первую каденцию, в самом начале второй Трамп объявил, что Куба «представляет чрезвычайную и исключительную угрозу» для национальной безопасности США. Такой подход отвечает новой стратегии безопасности Соединенных Штатов: центральное место в ней отведено трамповскому варианту доктрины Монро, направленному на запрет проникновения в Западное полушарие конкурентов США, которые пытаются размещать здесь «свои силы и угрожающие возможности». Конкуренты не названы поименно, но понятно, что речь идет в первую очередь о нынешних спонсорах кубинского режима — Китае и России.

[see_also ids="683534"]

В то же время решительность Трампа, очевидно, стимулируют ожидания, что смена власти в Гаване создаст заманчивые перспективы для американского бизнеса — не меньшие, чем те, которые существовали до кастровской революции. Можно предположить, что его особенно интересует «родная» для него и его клана сфера недвижимости и туризма. Совсем не случайно в свое время «скауты» Трампа уже изучали возможности для создания на острове гольф-клубов.

Среди факторов, способствующих фиксации президента на кубинской проблематике, — наличие в США многочисленной (около трех миллионов) и влиятельной кубинской общины, которая находится в жесткой оппозиции к кастровцам. Сейчас ее «знаменосцем» стал госсекретарь и сын кубинских иммигрантов Марко Рубио. Он пользуется доверием Трампа и является одним из главных творцов его латиноамериканской политики.

[related_material id="683342" type="1"]

Для достижения определенных целей — смены режима или его радикальной трансформации по американским «лекалам», изменения ориентиров страны согласно интересам Соединенных Штатов, включая ликвидацию присутствия китайской и российской спецслужб, открытия страны для американских инвестиций — команда Трампа выбрала тактику «максимального давления» на действующую кубинскую власть. В соответствии с ней снова введены жесткие ограничения на американский туризм на Кубу, финансовые операции с предприятиями, подконтрольными кубинским военным (именно они обеспечивают доходы руководящей элиты: достатки основного военного экономического конгломерата GAESA составляют 18 млрд долл. ), усилено торговое эмбарго. В мае этого года были введены вторичные санкции против международных компаний, имеющих бизнес-интересы на Кубе.

Особенно болезненной для кубинской экономики стала энергетическая блокада — резкое ограничение допуска на Кубу энергоресурсов — если учитывать ее зависимость от внешних источников поставки. Вдобавок к высоким тарифам и санкциям, которые угрожают странам и фирмам, транспортирующим нефть на Кубу, после спецоперации по захвату Николаса Мадуро и установления контроля США над добычей нефти в Венесуэле практически перекрыто ее поступление из этой страны. Именно Венесуэла была основным поставщиком нефти на Кубу в обмен на услуги ее врачей и сотрудничество в сфере безопасности. Американский экономический прессинг вызвал на Кубе обострение экономического кризиса, включая галопирую инфляцию, хроническую нехватку топлива и еды и почти тотальный коллапс энергетической системы, проявлением которого являются ежедневные блэкауты.

[see_also ids="682670"]

Базовый расчет Трампа и его подчиненных состоял в том, что кризис кубинской экономики довольно быстро приведет к краху действующего режима и потере власти его ключевыми фигурами. В середине марта Рубио говорил: «Куба имеет не работающую экономику, политическую и правительственную систему, которая не может исправить ситуацию. Следовательно, там должны произойти драматические перемены». По словам Трампа, Куба — это «место, которое разваливается. Это катастрофа, и в определенной степени они утратили контроль».

Часть этого несилового сценария, который завершился бы «взаимопониманием», — поиск среди влиятельных представителей действующей власти партнеров, готовых обеспечить ее перезагрузку согласно американским требованиям, сохранить стабильность в стране и наладить новые отношения со старшими американскими партнерами. Такая вот кубинская реинкарнация Делси Родригес, которая из правой руки Мадуро превратилась в нового лидера созданного Чавесом режима и привилегированную собеседницу президента США. В Гавану был откомандирован директор ЦРУ Джон Рэтклифф, который встретился с кубинским министром внутренних дел, главой спецслужб страны и внуком бывшего президента Кубы Рауля Кастро. Он передал кубинским собеседникам месседж от президента США о «готовности к серьезному обсуждению экономических вопросов и вопросов безопасности», но только при условии, что «Куба проведет фундаментальные изменения» и «больше не будет предоставлять безопасное убежище соперникам» США.

[related_material id="661436" type="2"]

Впрочем, на Кубе за период с революции 1959 года сложилась система власти, которая отличается высокой степенью централизации, лояльности и сплоченности ее членов вокруг определенных идеологических «принципов» и правил поведения, которые в течение всего этого времени обеспечивали господство кастровской верхушки, даже после развала основного донора — СССР и формального отхода от активной политической жизни «исторических» лидеров режима. Нужно также принять во внимание, что существование кубинского общества в условиях постоянной «борьбы с американским империализмом» способствовало образованию своеобразного симбиоза между руководящей прослойкой социалистической диктатуры и значительной частью населения страны, несмотря на низкий уровень его жизни, постоянную нехватку предметов первой необходимости и распространение коррупции. Все это увеличивает устойчивость кастровского режима, интересы которого к тому же жестко охраняют репрессивные органы во главе с печально известным Департаментом государственной безопасности.

Результативность применения на Кубе венесуэльского сценария с устранением нынешнего президента и первого секретаря ЦК Компартии Кубы Мигеля Диас-Канеля и его быстрой заменой на трампосовместимого лидера выглядит возможной, но неуверенной. Еще сомнительнее было бы ждать сейчас появления политика, способного возглавить движение за демократические и рыночные реформы на Кубе: здесь нет структурированной оппозиции, а существующие оппозиционные силы слабые, разделенные и не имеют плана действий даже на краткосрочную перспективу. Остается еще вариант с «десантированием» на остров деятеля из кубинской общины США. Не исключено, но, на мой взгляд, с минимальными шансами на успех.

В этом контексте официальные обвинения в действиях, которые в 1996 году привели к гибели трех граждан и одного жителя США, выдвинутые Министерством юстиции Соединенных Штатов Америки против Рауля Кастро, можно рассматривать как попытку максимально усилить давление на кубинскую руководящую верхушку и связанные с ней элиты. Очевидно, это должно было бы ускорить раскол в их рядах и побуждать к активности тех из них, кто готов к компромиссу с администрацией Трампа. Существующая информация говорит о том, что эта акция произвела обратный эффект: сейчас профессиональные «революционеры» сплотились вокруг своего «гуру», декларируя решимость сопротивляться «американской агрессии».

[see_also ids="681127"]

Другая вероятная функция выдвинутого обвинения: если не сработает несиловой сценарий, создать правовую основу для операции сил специального назначения, подобной операции по захвату Мадуро и его жены. В прошлый четверг Рубио заявил, что, несмотря на желание США действовать на кубинском направлении дипломатическими методами, вероятность этого, «учитывая то, с кем мы имеем дело, невысока», и обвинил Кубу в том, что «она — один из ведущих спонсоров терроризма в целом регионе».

Сейчас нет информации о подготовке к проведению в ближайшее время на Кубе военной операции, но в Карибское море была передислоцирована ударная группа ВМС США во главе с авианосцем «Нимиц» и усилено наблюдение и сбор разведывательных данных самолетами и дронами американских ВС. На Кубе расположена мощная военно-морская база США Гуантанамо. Расположение острова неподалеку от США создает дополнительные возможности для привлечения в случае необходимости военных ресурсов непосредственно с территории Соединенных Штатов. Из-за ограниченной численности и устаревшего вооружения кубинские ВС не способны оказывать длительное сопротивление американской военной мощи.

К выбору военной опции Трампа может побуждать желание реабилитироваться за неудачи и просчеты иранской кампании и показать, что по крайней мере в своем американском «дворе» он — неопровержимо доминантная сила. «Маленькая успешная война» не будет лишней с точки зрения последующих промежуточных выборов в Конгресс. В частности, она способна усилить позиции Республиканской партии среди американских избирателей кубинского происхождения.

[related_material id="678072" type="1"]

Вместе с тем кубинская операция может стать для Трампа и американских военных не такой уж и «легкой прогулкой», несмотря на тотальное преимущество по всем военным параметрам. Опыт войн в Иране и Украине подтвердил эффективность тактики асимметричных военных действий против мощного соперника. Кубинским военным могут помочь закупленные, по данным СМИ, с 2023 года в Иране и России ударные дроны, другое оружие и военная техника.

Учитывая рельеф и другие природные особенности Кубы, самую большую угрозу для регулярной армии на острове, очевидно, будет представлять партизанская война, которая в свою очередь может быть эффективной в случае ее поддержки большинством населения страны. Официальная военная доктрина Кубы исходит из того, что война в ответ на иностранную интервенцию будет «всенародной».

Впрочем, вопрос о том, готовы ли обычные кубинцы и дальше проявлять лояльность к режиму, который, декларируя социальное равенство и революционные идеалы, довел их до обнищания, остается открытым. В частности, важно, станут ли массовыми протесты против последствий экономического кризиса и на кого — кастровцев или США — будет направлен гнев демонстрантов.

Какую модель поведения выберут Соединенные Штаты, зависит от человека по имени Дональд Трамп. Как всегда, он утвердит решение единолично, с учетом своего видения ситуации, эмоции и представления, симпатии и антипатии. Разве что посоветуется с Марко Рубио, уверенный, что тот публично оправдает любое решение президента. Сомнительно, что он примет во внимание тот факт, что, вопреки негативному отношению к кубинскому правительству, большинство американцев выступают против применения к Кубе военной силы и не видят в этой стране серьезной угрозы для безопасности США. На мой взгляд, намного большую обеспокоенность у хозяина Белого дома вызывает перспектива миграционного кризиса вследствие массового прибытия в США кубинских беженцев в случае катастрофического развития событий на острове.

[see_also ids="682916"]

Как и в других случаях, Трамп вряд ли будет переживать о международной реакции на свои действия на кубинском направлении в случае применения силового сценария, понимая, что Китай и Россия, главные союзники действующего гаванского режима, вероятнее всего, ограничатся формальными инвективами в адрес США и выражением поддержки «братскому народу». Значение отношений с Соединенными Штатами для обеих стран настолько велико, что вряд ли те будут испытывать их на прочность, даже несмотря на желание помочь кубинскому партнеру. К тому же сложно себе представить, как на Кубу может поступать военная и даже гуманитарная не санкционированная Соединенными Штатами помощь в условиях американского контроля над водным и воздушным пространством вокруг острова.

[votes id="3721"]