Израильский премьер Биньямин Нетаньяху констатировал, что война Израиля и США еще далека от завершения. Более того, в любой момент могут произойти "новые события". Американцы действуют одновременно в двух плоскостях – дипломатической и военной. Они пытаются добиться уступок от иранских властей путем переговоров и одновременно накапливают военную мощь в этом регионе. Если переговоры окажутся безрезультатными, возможно начало ограниченной наземной операции.

При этом у Вашингтона есть несколько наиболее логичных сценариев действий, а также цели, достижение которых может быть связано с большим риском, например, захват иранских запасов обогащенного урана, расположенных вблизи Исфахана или главного иранского порта в Бендер-Аббасе.

– Израильский премьер Биньямин Нетаньяху заявил, что война с Ираном еще не закончена, и "новые события" могут произойти в любой момент. Ранее вы говорили о том, что военная операция была запланирована на период до шести недель. Можно ли сказать, что что-то пошло не по плану? – Вообще в войнах редко все идет точно по плану, такого практически никогда не бывает. Кое-что по плану не идет, а именно – то, что есть прекращение огня и возможно возобновление боевых действий, если Иран не пойдет на те или иные шаги. Либо, наоборот, американцы не пойдут на те или иные уступки. Тут очень и очень многое зависит от позиции главных участников – Соединенных Штатов и Ирана и прямо сейчас решается вопрос о продлении прекращения огня.

Трамп поднял планку выше, чем многие думали – он не просто ввел блокаду иранских портов, – не Ормузского пролива, как многие неправильно говорят, а иранских портов на вход и выход, – он еще и не отменил эту блокаду, несмотря на то, что Иран снял блокаду Ормузского пролива. То есть Трамп требует от Ирана не просто восстановления статус-кво, он Трамп требует больше уступок по большим пунктам договора, которого нет, и в том числе использует этот инструмент, которого раньше не было.

Иранцы до последнего момента утверждали, что не пойдут на переговоры, но появилась информация о том, что они все-таки согласились, и это очень важный момент (интервью записывалось 21 апреля. – Ред. ).

Вокруг этого в данный момент все и вертится, и именно в этом контексте стоит рассматривать заявление Нетаньяху, который имел в виду, что между Ираном и США существуют очень большие противоречия, несмотря на то, что вроде бы есть желание о чем-то договориться.

Если прекращение огня не будет продлено, тогда начнутся боевые действия. И ради того, чтобы в случае необходимости начать боевые действия, американцы перебросили и продолжают перебрасывать в регион существенные силы.

Два авианосца уже прибыли. Один, который был на ремонте, USS Gerald R. Ford, вернулся в Красное море. Как я понимаю, USS George H. W. Bush уже вошел в Индийский океан, авиация переброшена, силы ПВО, морской пехоты, десантные части.

Таким образом, за это время накапливались силы, стороны делали "работу над ошибками", переводили дыхание. Поэтому шансы оцениваются как достаточно высокие.

– Вы допускаете, что возможна даже наземная операция? – Ограниченная наземная операция, безусловно, возможна – ради того и собирались силы морской пехоты и десантные дивизии, плюс силы специального назначения. Но тут вопрос целесообразности. У США есть выбор: либо захватить остров Харк, либо деблокировать пролив, либо, наоборот, пока этого не делать, а наносить удары по инфраструктуре Ирана и держать блокаду. То есть существуют разные сценарии, важно иметь инструмент. Раньше, в начале войны, его фактически не было, но сегодня он есть.

Есть также еще один вариант, но я отношусь к нему скептически - это возможность захвата иранского обогащенного урана, который находится где-то в Исфагане, в рамках такой совершенно особенной специальной операции – намного более рискованной, чем спасение пилота, оказавшегося в 400 километрах в глубине Ирана, в центре страны (3 апреля над провинцией Исфахан был сбит американский истребитель F-15E Strike Eagle. Двое пилотов катапультировались, одного из них спас американский спецназ, который незаметно проник вглубь страны, поднялся на гору высотой более 2 километров и доставил пилота к секретному месту встречи. – Ред. ).

Теоретически такая операция с обогащенным ураном возможна, но она крайне тяжела. Может быть, у США и Израиля есть какая-то информация о том, что это возможно, но меня такая операция удивила бы.

А вот что касается захвата острова Харк, или, например, острова в Ормузском проливе и какой-то территории в проливе, чтобы пробить его, например, для военных кораблей, то это более чем реализуемо. Здесь вопрос принятия уже политического и военного решения.

– Таким образом, по вашим оценкам, деблокада Ормузского пролива вполне возможна с сугубо военной точки зрения. Но возможно ли это с политической точки зрения? – Ну, с политической точки зрения все, что угодно возможно, это в перечне того, что обсуждается. Но не стоит путать – это не помогает гражданскому судоходству в Ормузском проливе. Какие-то суда Иран пропускает, какие-то нет.

Для того, чтобы восстановить гражданское судоходство, теоретически можно военным путем взять Ормузский пролив под контроль, так, чтобы Иран почти не мог мешать судоходству. На мой взгляд, эта операция осуществима, и для военных кораблей пролив будет деблокирован. Военные корабли могут допустить некий риск, для них это нормально.

А вот для гражданских кораблей, тем более множества танкеров, груженных нефтью и всякими горючими и взрывоопасными веществами, которых по проливу должно проходить порядка сотни, даже минимальные риски неприемлемы. Допустим, ты подавил иранскую огневую мощь, уничтожил все, что на берегу в глубине, ты присутствуешь в воздухе, ты занял острова, но все равно они что-нибудь могут запускать из глубины. Теперь представьте себе, что 19 из 20, запущенного из глубины, собьют, но достаточно, чтобы что-то одно прилетело по танкеру, - от баллистической, противопарабельной ракеты до беспилотника, улучшенного "Шахеда", который бьет по движущимся целям, или уменьшенных вариантов шахеда, или чего угодно, – это будет очень красиво гореть и взрываться.

В этом вся проблема для гражданского судоходства. Обычно там люди не собираются рисковать, владельцы тоже не хотят, чтобы им утопили судно, а страховщики не будут страховать. Поэтому такая операция по занятию Ормузского пролива, а по сути, всего побережья Персидского залива, тоже представляет угрозу.

Представьте себе: Украина изгнала российский флот из значительной части Черного моря, потому что имеет береговые ракеты, безэкипажные катера и беспилотники. Персидский залив – это тоже очень маленький водоем. Со всего побережья можно стрелять на противоположную сторону залива, если эти ракеты не подавлены. Если хоть что-то остается, и оно прилетит в танкер – сами понимаете. Поэтому с гражданским судоходством и с этой операцией все равно проблема. Но это мое видение. Те, кто принимают решение, могут действовать по-своему.

Есть другие пути, например, путь блокады и ударов по иранской инфраструктуре, призванных сделать Иран сговорчивым. Окажется ли Иран сговорчивым на сто процентов? Не уверен, но в этом случае он лишится всех ресурсов, если американцы проявят последовательность.

Захват острова Харк? Допустим, ты берешь иранскую нефть прямо в руки, ты не даешь иранцам ее экспортировать. Правда, если ты держишь блокаду, то ты, по сути, добиваешься того же результата без захвата острова.

Есть и более амбициозный вариант – с моря захватить главный иранский порт в Бендер-Аббасе. Это можно сделать, но вопрос в целесообразности. Я не уверен в том, что это необходимо, потому что блокада дает отличный результат. Тем не менее, захват порта - это уже имиджевый удар по Ирану, это показатель, что они проигрывают.

То есть возможны разные расчеты и расклады, а что выберут американцы в случае боевых действий, я не знаю. Но я предположу, что если боевые действия возобновятся, то не вернуться к той точке, в которой они были раньше, а к точке ультиматума Трампа и какой-то более высокой планки ударов.