В западных аналитических центрах и разведывательном сообществе все чаще звучит тезис о "финализации" кубинского вопроса. На фоне допущений о подготовке США возможной силовой или гибридной операции по демонтажу режима в Гаване, в Латинской Америке ощущается повышенная напряженность. Кубинское досье не просто вопрос региональной безопасности, на кону судьба старой геополитической модели, в которой Россия играла роль "защитника угнетенных диктатур".

Сегодняшняя Куба уже совсем не остров революционного романтизма времен Фиделя Кастро. Режим Мигеля Диас-Канеля демонстрирует критическую хрупкость. Внутренняя легитимность власти исчерпана: молодежь не верит лозунгам, а старая гвардия не способна предложить ничего, кроме репрессий. Обозреватели El Pais и Diario de Cuba единодушны: аппарат госбезопасности все еще функционирует, но социальная ткань страны разорвана. Массовые протесты 2021 года были лишь "первой ласточкой". В условиях отсутствия харизматичного лидера и тотального дефицита, любая внешняя дестабилизация может обрушить карточный домик кубинской компартии в считанные дни.

Теперешняя Куба переживает пик экономических трудностей, сопоставимый с "особым периодом" 1990-х. Инфляция, веерные отключения электричества и нехватка продовольствия стали повседневностью. Однако есть ключевое отличие, состоящее в том, что если раньше на помощь всегда приходила Москва, то сегодня ситуация изменилась.

Владимир Путин фактически бросил своего давнего карибского союзника. Несмотря на громкие заявления о "стратегическом партнерстве", реальная помощь России свелась к символическим жестам. Западные эксперты единодушно подчеркивают: у Кремля просто нет ресурсов для содержания "непотопляемого авианосца" в Карибском море. Все финансы и логистические мощности поглощены войной в Украине. Куба осталась один на один с санкциями и разрушенной инфраструктурой, что делает ее идеальной целью для форсированного изменения режима.

Риск свержения очередной изношенной диктатуры удручает и пугает Путина. Для российского лидера любое падение авторитарного режима, будь то в Ливии, Венесуэле или теперь на Кубе осознается как личная угроза и "дурной прецедент".

Для Кремля Куба, то не только военная база, но и символ идеологического противостояния Западу. Успешная операция США, даже если она будет носить характер поддержки внутреннего восстания, станет мощнейшим сигналом для российских элит: "Никто не защищен, и Москва больше не является гарантом выживания своих сателлитов".

Главный вывод, который делает мировое сообщество из текущего кризиса состоит в том, что Россия из-за войны против Украины перестала быть серьезным актором международных отношений.  Раньше одно только присутствие российского флота в порту Гаваны могло остановить планы Вашингтона. Сегодня же остатки российского ВМФ связаны Черном море; нынешний дипломатический вес РФ на латиноамериканском треке стремится к нулю; военная доктрина Москвы сузилась до попыток удержать захваченные территории на Донбассе.

Если США действительно решатся на операцию, они сделают это с полным пониманием того, что "российский фактор" больше не является сдерживающим. Москва может выразить "глубокую озабоченность", но не сможет отправить ни конвой, ни значимый военный контингент для спасения Гаваны, да и вообще любого сателлита.  

Возможная операция против кубинского режима станет финальной точкой в истории российского влияния в Западном полушарии. Для Путина это не просто потеря союзника, а наглядная демонстрация того, что его стратегия "многополярного мира" разбилась о суровую реальность. Держава, неспособная защитить своих партнеров, неизбежно теряет статус даже региональной потуги.