Украинские удары уже вывели из строя заметную часть российской нефтепереработки, и Москва была вынуждена экстренно вмешиваться в топливный рынок. Это чувствительный удар. Критической границей станет уровень приблизительно в 60% выбитых мощностей. За этим порогом Россия теряет способность компенсировать дефицит, и в экономике запускаются процессы, которые уже невозможно откатить назад.

[see_also ids="690569"]

На каком этапе мы сейчас

Сначала о текущем состоянии, поскольку оно задает траекторию. По данным Kpler, объем переработки в июне упал до 4,1 млн барр. в сутки с приблизительно 5,4 млн, державшихся в начале 2025 года, — это самый низкий уровень с 2009 года. Летом 2025-го этот показатель находился в пределах пяти с небольшим миллионов. А уже к середине июля 2026 года Kpler зафиксировала дальнейшее падение приблизительно до 3,8 млн барр. в сутки — самого низкого уровня за более чем два десятилетия. По оценкам, из строя выбиты от четверти до более 40% мощностей в зависимости от методики подсчета. Только в мае украинские дроны поразили по меньшей мере 16 заводов, включая восемь из десяти крупнейших.

Последствия уже видны внутри страны. Россия запретила экспорт дизеля, начала завозить бензин по морю, а нормирование горючего охватило большинство регионов и затронуло около 50 миллионов человек. По отдельным подсчетам, дефицит дошел как минимум до 78 из 83 регионов. В оккупированном Крыму объявляли режим чрезвычайной ситуации и полностью запрещали розничную продажу горючего. Отдельным указом части заводов разрешили снизить качество бензина до уровня Евро-3. То есть движение к критическому порогу уже идет, вопрос только в темпе.

Удары уже накрыли ключевые регионы переработки, и карта целей еще не исчерпана

География кампании показательна. Основной удар пришелся на европейскую часть России, где сосредоточено большинство крупных заводов. Поражены объекты в Московском регионе, в частности НПЗ в Капотне, который после двух ударов в июне встал на ремонт примерно на полгода. Под ударами оказались Рязанский завод, остановивший переработку с середины мая, ярославский «Славнефть-ЯНОС», Кстовский НПЗ в Нижегородской области, предприятия в Самарской области, Сызрани и Новокуйбышевске, Саратовский и Волгоградский заводы, а также кубанский узел в Краснодарском крае, куда входят Туапсе, Ильский, Афипский и Славянск-на-Кубани. Поражены также крупные заводы в Башкортостане и Татарстане и Киришский НПЗ в Ленинградской области. 6 и 7 июля дроны впервые достали Омский завод, крупнейший в стране, который до тех пор оставался неповрежденным. В общей сложности в России около 38 нефтеперерабатывающих заводов, и, по оценкам Kpler, с августа 2025 года удары затронули по меньшей мере 25 из них, а все десять крупнейших уже получили попадания. Пространство для давления еще есть. Вне досягаемости сейчас остаются заводы за Уралом и на Дальнем Востоке, а именно Ачинск, Ангарск, Комсомольск-на-Амуре и Хабаровск. Еще более важное направление — это инфраструктура вывоза, балтийские терминалы Приморск и Усть-Луга, черноморские Новороссийск и Тамань и танкеры теневого флота, так как именно через них Россия продолжает зарабатывать на экспорте.

[see_also ids="690565"]

Почему 60% — это точка невозврата

Причина простая и заключается в арифметике компенсации. Внутреннее потребление России — это около 180 млн тонн нефтепродуктов в год, и этот объем надо чем-то закрывать. Беларусь и Казахстан вместе в состоянии поставить в Россию объем, покрывающий приблизительно 10% потребностей. Китай и Монголия своим производством дефицит не компенсируют, так как имеют большое внутреннее потребление. То есть внешние источники физически не вытягивают дыру такого размера.

Чтобы понять вес этого дефицита, надо посмотреть, на что идет горючее внутри страны. Собственная переработка покрывает около 90% внутреннего спроса на бензин, дизель и авиакеросин. Бензина Россия потребляет приблизительно 0,8 млн барр. в сутки, и он почти полностью идет на частный и пассажирский транспорт. Дизеля требуется около 0,6 млн барр. в сутки, и именно он двигает экономику, так как питает грузовые перевозки, автобусные парки, сельское хозяйство и армию. Авиакеросин обеспечивает авиацию. Поэтому любой сбой в переработке бьет сразу по нескольким критическим секторам, а не только по автозаправкам. Летом нагрузка возрастает, так как добавляется топливо для уборочной кампании, а война держит высокий военный спрос на дизель. То есть дыра в размере 60% это не просто более дорогие заправки, а обесточивание логистики, поля и фронтовых поставок одновременно.

Импорт тоже работает плохо из-за внутреннего механизма субсидий, так называемого демпфера. Российские компании получают из бюджета возмещение за поставки горючего на внутренний рынок, который искусственно занижает цену внутри страны и делает завоз чужого горючего убыточным. Добавить к этому ремонт. Сложные установки нефтепереработки восстанавливаются месяцами, западное оборудование для их ремонта отрезано санкциями, а повторные удары не дают довести восстановление до конца. При такой конфигурации выбывание около 60% переработки означает дефицит, который уже невозможно ни завезти, ни быстро восстановить. Именно это и делает порог необратимым.

[see_also ids="690512"]

Какие процессы это запускает

Первый процесс — это инфляция затрат. Горючее заложено в себестоимость всего, поэтому дефицит сразу толкает цены вверх по всей экономике. Розничные цены на бензин и дизель уже выросли на 11–12%, это приблизительно вдвое быстрее официальной инфляции, а на бирже горючее подорожало на 40% с начала года. Продовольствие выросло в цене на 21%. Удерживать это Центробанк пытается ставкой в 14,25%, что душит кредитование и деловую активность.

Второй процесс — это паралич целых отраслей. Без горючего тормозятся сбор урожая, логистика, промышленность и военное снабжение. Третий процесс — это бюджет. Дефицит федерального бюджета за пять месяцев достиг 6 трлн руб. , и это уже на 60% превышает план на весь год, а нефтегазовые доходы упали приблизительно на 45%. Ликвидные резервы тоже тают.

Экспорт нефтепродуктов приносит Москве миллиарды, но главный козырь бюджета скрыт в сырой нефти

Стоит отдельно расписать, куда идут российские нефтепродукты и сколько они приносят. Помимо сырой нефти, Россия каждый год вывозит более 50 млн тонн нефтепродуктов, прежде всего дизель, мазут и газойль. Главный покупатель — Турция, на которую приходится около 26% экспорта нефтепродуктов, далее идут Китай с приблизительно 13%, Бразилия с 11% и Индия с 8%. Значительные объемы дизеля поступают также в страны Африки, Ближнего Востока и Азии. По оценкам CREA, в мае 2026 года морской экспорт нефтепродуктов приносил около 186 млн евро в сутки, больше всего с августа 2024 года, несмотря на то, что физические объемы просели приблизительно на 20% за месяц. Удары уже подтачивают именно этот поток. Осенью 2025 года доходы от морского экспорта нефтепродуктов снизились приблизительно на 13% за месяц, а после ударов по портам отгрузка в Тамани обвалилась более чем наполовину, в Туапсе загрузка упала приблизительно на 90% год к году. И все же главную часть военного бюджета наполняет не переработка.

[see_also ids="690452"]

Основной доход военного бюджета Россия получает от экспорта сырой нефти. Сама переработка формирует лишь часть доходов. Этот экспорт пока продолжается, в апреле его даже нарастили до 4,9 млн барр. в сутки. То есть удары по заводам разрушают внутренний рынок и маржу переработки, а чтобы обвалить именно бюджет, необходимы удары по инфраструктуре вывоза нефти, портам и танкерам.

Если комплексная кампания ударов по нефтегазовой отрасли РФ продолжится, у Украины появится хороший шанс получить серьезный козырь в переговорном процессе.

 [votes id="3891"]