Сам факт проведения в Ереване саммита Европейского политического сообщества стал одним из самых наглядных примеров уменьшающегося влияния России на постсоветском пространстве, пишет Виталий Портников для Vot-tak. tv.

Когда саммит проходил в Кишиневе, в Москве могли закрыть на это глаза. Молдова не первый год дрейфует в сторону Запада, подписала соглашение об ассоциации с Евросоюзом и стала кандидатом в члены ЕС. Но Армения — именно та страна, президента которой Путин еще в 2013 году буквально заставил отказаться от соглашения об ассоциации.

Армения все еще входит в Евразийский экономический союз и ОДКБ, а ее премьер Никол Пашинян недавно был в Москве и проводил переговоры с российским президентом. И вот теперь на территории Армении собирается "чужой лагерь" — сообщество, символизирующее растущие амбиции Запада и его нежелание считаться с провозглашенной Россией в одностороннем порядке "сферой влияния". И никто на этом саммите по России не скучает, зато налицо дрейф Армении — примерно такой же, каким когда-то был дрейф Молдовы, Грузии или Украины.

И доказательство этому — не только сам саммит Европейского политического сообщества, остающегося пока что скорее символическим объединением, но и первый в истории саммит Армения — ЕС. И, как и в случае с саммитом в Кишиневе, приезд в Ереван столь представительной группы западных лидеров выглядит настоящей предвыборной поддержкой армянского премьер-министра. И это притом что на парламентские выборы в Армении Москва, кажется, готова потратить не меньше усилий, чем на президентские и парламентские выборы в Республике Молдова.

Во время приезда Пашиняна в Москву Путин публично пенял Пашиняну на ненадлежащее отношение к пророссийской оппозиции, на что и получил насмешливую отповедь армянского премьер-министра, напомнившего российскому президенту о бесперебойном интернете в Армении.

Еще один символ — присутствие на саммите в Ереване президента Украины Владимира Зеленского и его переговоры с армянским премьером. Если вспомнить, что на днях Зеленский посещал Азербайджан и проводил переговоры с президентом этой страны Ильхамом Алиевым, то становится ясно, что экс-советские республики Южного Кавказа больше не живут по принципу "враг России — мой враг" или хотя бы — в Москве и этому были бы рады — не мой гость.

Всего этого Путин достиг собственными усилиями. Когда он принял решение об уничтожении украинской государственности, он вполне мог считать, что исчезновение Украины с политической карты мира парализует элиты других бывших советских республик и заставит их согласиться с восстановлением если не союзного государства, то по крайней мере полноценной российской сферы влияния. Получилось нечто прямо противоположное. Путин увяз в продолжительной войне, а соседи России поняли, что Кремль — больше не хозяин положения.

Нельзя сказать, что это произошло сегодня. Уже в сентябре 2022 года, после провала блицкрига и "Киева за три дня", Путин мог ощущать себя на саммите ШОС в Самарканде бедным родственником. Руководители стран Центральной Азии, неизменно чуткие к перепадам политической конъюнктуры, оказывали особое внимание председателю КНР Си Цзиньпину, а сам Путин выглядел просто одним из руководителей постсоветских государств, прибывших выразить почтение китайскому лидеру. Но в Самарканде, по крайней мере, не было Зеленского.