Срок жизненного цикла мировой валютной системы — 30–50 лет. Ямайской системе, основанной в 1976 году, уже 50 лет, и в ближайшее время она уйдет в небытие, как когда-то Генуэзская (1922) и Бреттон-Вудская (1944).

Общий признак всех трех систем — сквозное усиление статуса доллара. Генуэзская система предусматривала золотые паритеты и девизы (фиатные валюты, обменные на золото) — прежде всего доллар и фунт. Бреттон-Вудская дала доллару единоличное лидерство: мир вкладывал в доллар, Америка — в золото. Ямайская заменила девизы на резервные глобальные валюты, а золотой стандарт — якобы свободным валютным рынком. Якобы, потому что доллар оставался неформальным лидером, а его статус укрепило соглашение Плаза 1985 года, когда ключевые страны искусственно скорректировали курсы своих валют к доллару. Обеспечением доллара вместо золота стала нефть (петродоллар) — согласно неформальному соглашению США и Саудовской Аравии 70-х годов прошлого века. То есть эволюция доллара — это путь от паритетного доминирования (вместе с фунтом) до почти единоличного властвования с частичным распределением влияния с евро. Казалось бы, остается только вытеснить евро из международных расчетов. Но трансформация доллара, похоже, будет более глобальной.

[see_also ids="686163"]

Кто может составить ему конкуренцию? Пока никто всерьез. Ближе всего к статусу конкурента — евро, теоретические шансы есть у иены и юаня. Доля евро, фунта и иены в мировых резервах — по 5-6% на каждую валюту, в глобальных расчетах — 15–20%. У юаня амбиции большие, но весомой доли нет: 2–3% резервов и до 9% расчетов, в основном благодаря РФ и Ирану.

Для «юанизации» мировой финансовой системы Китаю необходимо открыть внутренний рынок для стран своего проекта и привлекать глобальную ликвидность через аналоги американских казначейских облигаций — «панда-облигации» или «димсам-облигации», а также перейти от искусственно заниженного курса юаня к политике дорогого юаня, сделав ставку на внутренний спрос вместо экспорта. Вероятнее всего, это произойдет не раньше 2050 года.

Будущая глобальная валютная система — это противостояние квазичастных денег (токенизированных традиционных валют) и национальных цифровых валют.

США делают ставку на квазичастные деньги: USDT под залог казначейских облигаций (сфера А) и ICO — первичный выпуск монет или токенов для привлечения инвестиций в криптопроекты — под залог частных токенизированных активов (сфера Б).

[see_also ids="690812"]

Сфера А токенизирует госдолг США и подпитывает его рефинансирование, сохраняя доминирование доллара; ФРС при этом не получит права выпускать цифровой доллар. Сфера Б создает внебиржевой резервный рынок капитала, независимый от фондового рынка и монетарной политики ФРС.

Китай делает ставку на цифровой юань (e-CNY) и платежные системы для обхода SWIFT: CIPS (Трансграничную межбанковскую платежную систему) с годовым оборотом более 17 трлн долл. , уже работающую в десятках стран, и mBridge — платформу расчетов в цифровом юане от центробанков Китая, Гонконга, Таиланда, ОАЭ и Саудовской Аравии для мгновенных и дешевых переводов без участия западных банков.

По сути, ставка США — это идеи Людвига фон Мизеса и современной «Технологической Спарты» наподобие Питера Тиля: квазичастные деньги под залог токенизированного госдолга и внебиржевого рынка на блокчейне. Ставка Китая — простая в обращении национальная валюта с золотым обеспечением в интересах государства: классическая теория денег Маркса или металлизм, где реальная цена денег восстанавливается возвращением к золотому эквиваленту. В некоторой мере Китай повторяет американскую матрицу: новый золотой стандарт юаня, проект нефтеюаня, который поддержал Иран.

Что выберет мир — частный цифровой доллар под залог американского долга или цифровой юань под залог золота?

Ядро Китая для накопления капитала — Гонконг и Макао, где банки выпускают гонконгский доллар и патаку под залог доллара США. А что произойдет, если Китай переориентирует эту систему с доллара на золото? Первые признаки уже есть — пока не в Гонконге, а в Шанхае, на Шанхайской золотой бирже (SGE) при поддержке Народного банка Китая. Саудовская Аравия начала рассчитываться в юанях: в отличие от Лондона с его «виртуальным золотом», в Шанхае операции фондируются физическим золотом. Годовой оборот физического золота на SGE — 31 тыс. тонн (крупнейший рынок в мире), в юанях — более 50 трлн в год с темпом роста 50%. Получив юани за товар, любая страна или компания может обменять их на физическое золото на SGE. Эта схема «обрывает» цепь транзакций, которую контролирует западный финансовый мониторинг, — основу системы санкций: компания под санкциями продает товар за юани, обменивает их на золото, продает золото и выводит уже «чистый» капитал в любую юрисдикцию.

[see_also ids="670740"]

Формирование миросистемного ядра — это прежде всего механизм накопления капитала, который проявляется в капитализации корпораций. Капитализация крупных компаний Евросоюза — 3,1 трлн долл. , Ближнего Востока — 2,5 трлн, Азии — 7,3 трлн, США — 28,1 трлн долл. США являются безусловным лидером, на втором месте — Азия; Европа отстала навсегда, уступая Азии вдвое, США — в девять раз (капитализация одной Nvidia или Alphabet превышает капитализацию всех крупных компаний Европы вместе взятых). Реальный конкурент США — Азия, прежде всего Китай: статус резервной валюты для юаня в разы поднял бы капитализацию Азии и сократил бы отставание от США, поэтому борьба за юань для США критически важна. Формально у Европы есть фактор резервной валюты — евро, но без него капитализация региона была бы еще меньшей: сейчас она на уровне Ближнего Востока, который Европа когда-то колонизировала.

Бреттон-Вудская модель опиралась на сильный доллар и золотой стандарт, Ямайская — на пул резервных фиатных валют и рыночное курсообразование, но на самом деле держалась на долларе и казначейских облигациях США, а поддержку ей давал статус доллара как валюты нефтяных расчетов — петродоллара.

В последние годы центробанки активно избавляются от казначейских облигаций США и покупают золото: по данным Европейского центрального банка, на конец прошлого года золото составляло 27% валютных резервов мировых центробанков, а доля казначейских облигаций сократилась до 22%. Облигации активно продают Индия, Китай, Бразилия — угроза больших войн заставляет страны наращивать золото и пересматривать структуру резервов. Угроза ликвидности для финансовой системы США вполне реальна: отток капитала из долларовых активов фиксировался на пике введения Трампом импортных пошлин и на пике ближневосточной войны, когда саудиты и ОАЭ распродавали портфели американских облигаций.

[related_material id="660936" type="1"]

Поэтому к 2030 году значительная часть западных фиатных валют перейдет в стейблкоины — цифровые токены на блокчейне, привязанные к курсу традиционной валюты, что существенно ударит по традиционной системе банковских расчетов. Крупная компания будет стремиться токенизировать активы и выпустить собственный стейблкоин; централизованные (CeFi) и децентрализованные (DeFi) финансовые системы начнут сливаться. Рядом будет формироваться другой мир — национальных цифровых валют наподобие цифрового юаня или рупии с обеспечением физическим золотом.

В Пекине хорошо знают работу Карла Маркса «Капитал», в США — работы Мизеса и Хайека. Традиционное противостояние «белых» и «красных» возвращается на этот раз на глобальные валютные рынки, хотя новые «белые» и новые «красные» мало напоминают своих исторических прототипов.

[votes id="3900"]