Сегодняшняя европейская дискуссия о большой войне — это интеллектуальная ловушка. Она упрямо выстраивается вокруг ошибочного, почти детского вопроса: будет война или нет? Правильный вопрос должен звучать иначе: в какой именно момент Европа окончательно теряет способность к коллективному сопротивлению и что происходит секундой позже?

История учит нас, что цивилизации и системы безопасности не разрушаются в момент первого выстрела. Настоящий слом происходит намного раньше, тогда, когда система безопасности теряет доверие своих участников. Сегодня Европа подошла к этому моменту опасно близко. На бумаге все выглядит безупречно: штаб-квартиры НАТО работают, статьи договоров остаются юридически действующими, а с трибун звучат ритуальные заявления о непоколебимой поддержке. Но стратегические системы существуют только до тех пор, пока существует вера в то, что в критическую минуту правила будут соблюдены. Эта вера уже размывается.

Мы привыкли думать об Украине как о финальной битве за старый порядок. Но в реальности Украина — это только пролог. Любое прекращение войны, даже без формального соглашения, означает лишь одно: Россия высвобождает колоссальные ресурсы — людей, технику и стратегическую инициативу. Эти ресурсы не растворятся в воздухе. Им надо будет найти новое применение. Европа сталкивается с наихудшей из возможных реальностей: она не готова к большой войне и не способна на консолидированную модель сопротивления.

Иллюзия, которая еще держится, или Почему бумага больше не защищает

Главная трагедия текущего момента заключается в том, что стратегические системы безопасности никогда не жили на бумаге. Они существуют исключительно в плоскости веры. Система сдерживания работает только до тех пор, пока агрессор верит в неизбежность возмездия, а участники союза верят в то, что в критический момент правила будут соблюдены несмотря ни на что — несмотря на национальный эгоизм, несмотря на экономическую выгоду и, главное, несмотря на страх.

Этот кризис веры имеет вполне конкретное числовое выражение. И социология — это приговор для системы, которая привыкла полагаться на договоры, но забыла о людях. Самые свежие данные июльских опросов 2025 года в Германии и Италии поражают своей откровенностью: всего 16% граждан ведущих экономик ЕС безусловно готовы защищать свою землю с оружием в руках.

[see_also ids="638916"]

Пока Украина демонстрировала 62% готовности, что естественно для нации в огне, ядро Европейского Союза фактически находилось в состоянии терминального пацифизма. В Германии два года назад только 23% граждан были готовы взять в руки оружие. В Австрии этот показатель падает до 20%, а в Италии — до катастрофических 14%.

Надо еще учесть, что в таких опросах респонденты стремятся выглядеть лучше и отвечают более положительно, то есть на самом деле процент готовых воевать может быть ниже.

Эта эрозия веры создает вакуум, который Россия считывает моментально. Кремль воюет не с танками НАТО, он воюет с волей западного человека.

Технологический аспект: кремниевая Ахиллесова пята

Современная европейская безопасность — это не только толщина брони танков Leopard или количество истребителей в небе. В мире «Американского Техната» и глобальной «Чиповой войны» безопасность континента замыкается на нескольких ключевых технологических хабах.

Главным из таких хабов является экосистема вокруг компании ASML в Нидерландах. Это единственное место в мире, где создаются машины для фотолитографии в глубоком ультрафиолете, без которых невозможно производство самых современных микрочипов. Именно здесь проходит настоящая линия фронта, о которой не пишут в ежедневных сводках.

Уязвимость этих технологических хабов автоматически превращает Европу из стратегического центра в территорию колоссального риска. Старый Свет сегодня напоминает владельца уникального сокровища, у которого нет ни собственной охраны, ни даже прочных дверей.

[related_material id="673044" type="1"]

Все это делает европейский кризис очень выгодным для внешних игроков, причем не только для России. Речь о тех, кто хотел бы видеть критичнские технологии будущего в более безопасных, с их точки зрения, регионах — подальше от «линии огня» с РФ.

Если Восточная Европа становится зоной нестабильности, а Западная — зоной страха, то капитал и интеллект начинают искать другое убежище. Для США, активно строящих сейчас суперчиповые заводы в Аризоне (TSMC) и Огайо (Intel), европейский хаос может стать катализатором большой эвакуации технологий. Это логика выживания: если систему невозможно защитить, ее необходимо релоцировать.

Таким образом, Европа оказывается в двойной ловушке. С одной стороны, российское давление, испытывающее на прочность физические границы. С другой — технологическая деградация, спровоцированная вымыванием критических индустрий. В этой игре территория, которая не может гарантировать безопасность своим мозгам и кремниевым цехам, неизбежно превращается в объект, а не субъект истории.

Мы привыкли думать о Варшавском договоре как о блоке, опиравшемся на идеологию, но новая его версия может быть построена на руинах технологического суверенитета Европы, которая просто не удержала ключи от своего будущего.

США и иллюзия гарантии: стратегическое отступление «Техната»

Для многих европейских столиц расчет на автоматическое вмешательство США в случае кризиса до сих пор остается незыблемой аксиомой, этакой религиозной догмой. Но реальность такова, что старая Америка из мирового полицейского стремительно трансформируется в «Американский Технат».

Это государство нового типа, которым руководят не идеологи демократии, а прагматики из «пейпаловской мафии» и окружение Дональда Трампа. Для этой новой элиты стратегическое невмешательство в европейские дела — это не проявление слабости или изоляционизма. Это рациональный, холодный и во многом циничный выбор.

В мире, где главная битва разворачивается за искусственный интеллект (AGI) и контроль над самой передовой инфраструктурой полупроводников, Украина и Восточная Европа банально мешают США. Трамп и его команда смотрят на мир сквозь призму транзакций: если актив приносит только убытки и риски, его списывают.

[see_also ids="673270"]

Расчет на то, что Вашингтон пожертвует своей стабильностью ради защиты Нарвы или Жешува, больше не работает. В условиях транзакционной политики стратегическое невмешательство становится инструментом управляемого хаоса. США вполне могут позволить Европе погрузиться в турбулентность, если это поможет решить внутренние американские задачи:

релокация капитала и критических технологий (как ASML) в США;

сосредоточение всех ресурсов на противостоянии с Китаем;

использование России как временного инструмента для сдерживания Пекина (где Россия для США важна, а Украина — нет).

Это не означает прямой союз Вашингтона с Москвой. Это означает приоритет собственных интересов ценой хаоса в Европе. Когда Трамп говорит об остановке войны, он имеет в виду развязать себе руки. Для Восточной Европы это звучит как приговор: зонтик безопасности США становится платным, избирательным и, в итоге, негарантированным. В мире, где Америка занимается строительством своего будущего, европейские союзники рискуют превратиться из партнеров в «горючее для управляемой турбулентности».

Если коллективный Запад больше не является монолитом, то Восточная Европа остается один на один с военной угрозой, которой США больше не будут уделять внимание, потому что это «нерентабельно». Это и есть конец эпохи иллюзий.

Четыре лица катастрофы: сценарии поглощения

Восточная Европа сегодня — это главный тестовый полигон системы. Давление на регион не обязательно должно быть тотальным. Достаточно создать один «военный факт», который невозможно отменить без риска ядерной эскалации, и механизм XXI века — ожидание слабой реакции — сделает все остальное.

Когда коллективный ответ оказывается символическим, происходит не военное, а психологическое поражение. После этого элиты и бизнес начинают действовать поодиночке, искать сепаратный мир с хищником. Это и есть точка невозврата.

Вот вам четыре конкретных сценария этого процесса.

[see_also ids="654241"]

Сценарий 1. Заморозка в Украине = прямая экспансия в Европу

Это наиболее возможный сценарий при условии корейского варианта или перемирия. Россия высвобождает сотни тысяч обстрелянных солдат, а ее ВПК продолжает работать на полную мощность, не испытывая давления фронта.

Ход событий. Гибридная операция в Нарве или Белостоке, создание локальных «народных республик» (по примеру «ДНР/ЛНР»). Параллельно — диверсии против технологических узлов (таких как ASML) и энергетического сектора (помните блэкаут в Испании и Португалии), ряд терактов и спровоцированных гражданских волнений, чтобы парализовать волю ЕС.

Следствие. НАТО отвечает символически, боится эскалации. Восточная Европа де-факто переходит под контроль Москвы: не прямо, а путем прихода к власти на местах пророссийских политических сил. Альянс сохраняется на бумаге, но перестает быть фактором сдерживания.

Сценарий 2. Политическая капитуляция без большой войны

Этот сценарий разворачивается не в окопах, а в кабинетах Берлина и Парижа.

Ход событий. На выборах в основных странах ЕС побеждают партии компромисса. Они блокируют решения НАТО, прекращают помощь Украине и объявляют войну «не нашим конфликтом».

Следствие. Некоторые государства вступают в двусторонние переговоры с Москвой. Возникает мягкая версия Варшавского договора — система лояльных режимов с ограниченным суверенитетом под колпаком российского давления.

Сценарий 3. Падение Украины = отложенная экспансия

Если ресурсы Украины будут исчерпаны, а фронт обвалится, Россия получает не просто территорию, а гигантский военный ресурс.

Ход событий. Украинская инфраструктура становится военной базой РФ. Армия агрессора усиливается трофейной техникой и мобилизационным ресурсом с оккупированных территорий.

Следствие. Европа сталкивается уже не с истощенной Россией, а с победителем, почувствовавшим вкус крови. Формирование нового пророссийского блока становится только вопросом времени.

[see_also ids="672642"]

Сценарий 4. Коллапс России: хаос вместо безопасности

Ради объективности рассмотрим сценарий, в котором Россия не побеждает, а входит в фазу неконтролируемого распада, которым никто — ни Запад, ни Китай — не в состоянии руководить.

Ход событий. Распад силовых структур, миллионы беженцев, криминальный террор и ядерные риски.

Следствие. Европа получает другую форму катастрофы, к которой она не готова: российская армия, российский криминал, национальные вооруженные формирования (например, с Северного Кавказа), превратившиеся в стаи бандитов и мародеров, будут искать беззащитные территории с добычей, и это точно будет не бывшая Россия. То есть российское вторжение все равно произойдет, просто в несколько ином виде. И странам Западной Европы придется закрывать границы с Восточной Европой, чтобы защититься от этого нашествия. Формируется новая региональная архитектура, но уже вне рамок старых институтов, оказавшихся не готовыми к подобному масштабу вызовов.

Сейчас этот сценарий выглядит наименее возможным. В первую очередь потому, что никто из главных акторов — ни Америка, ни Китай, ни Европа (каждый по своим причинам) — не хочет поражения и дезинтеграции России. Но в любом случае каждый из этих сценариев ведет к одному: Старая Европа перестает быть единой системой. Вопрос сегодня не в том, будет ли война. Вопрос в том, какая из этих моделей вторжения реализуется первой.

Точка невозврата

Мы должны наконец осознать: точка невозврата наступает не тогда, когда на горизонте появляются вражеские танки. Она наступает значительно раньше. Точка невозврата — это момент, когда:

вооруженный инцидент, совершенный агрессором, признается очень опасным, чтобы его исправлять;

коллективный ответ больших игроков окажется половинчатым, кулуарным и трусливым;

государства, национальные элиты и крупный бизнес окончательно убеждаются, что зонтик союза дырявый, и переходят к стратегиям индивидуального выживания.

[related_material id="672636" type="2"]

С этого момента Европа перестает быть системой. Она превращается в набор атомов, каждый из которых пытается договориться с хищником отдельно, надеясь, что его съедят последним. Именно в этом вакууме воли и рождается новый Варшавский договор. Ему не нужна идеология марксизма или формальные подписи в Кремле. Ему достаточно фактического доминирования силы и полной парализации сопротивления.

Главный вывод

Мы живем в эпоху «Американского Техната», где Вашингтон больше не собирается быть бесплатным охранником европейского благосостояния. Америка Трампа и Тиля играет в другую игру — игру за выживание в технологическом будущем, где Европа с ее всевластной бюрократией, технологическим отставанием, левой повесткой и страхами является всего лишь балластом или источником ресурсов.

Если Украина падет или будет «заморожена» на условиях агрессора, Россия получит невиданный со времен Сталина геополитический карт-бланш. Восточная Европа окажется в серой зоне, где старые гарантии НАТО уже бездействуют, а новые еще не созданы. Это и есть призрак нового Варшавского договора. Он уже здесь, в коридорах Брюсселя, в предвыборных штабах Германии и в контурах новой американской стратегии нацбезопасности.

Если Европа не найдет в себе сил проснуться и вспомнить, какой она была еще сто лет назад, то уже завтра она окажется в мире, где коллективная безопасность останется только термином в учебниках истории, которую будут писать уже не в Киеве и не в Париже.

[votes id="3449"]