5 февраля 2026 года юридически закончилось действие Договора о стратегических наступательных вооружениях между США и Россией — СНО-3, известного в американской терминологии как New START. Документ в апреле 2010 года подписали президенты Барак Обама и Дмитрий Медведев сроком на десять лет с возможностью разово продлить на пять лет. Именно эту опцию использовала в январе 2021 года администрация Джо Байдена — фактически первое значимое внешнеполитическое решение после инаугурации, принятое за считанные дни до окончания основного срока действия договора. Дональд Трамп мог это сделать раньше, но медлил, требуя вместо этого новый договор при участии Китая.

Свои аргументы были и у Дональда Трампа, который сначала не хотел пролонгировать СНО-3, и у Джо Байдена, который считал это необходимым. Для команды Трампа важной была физическая составляющая (которая договор на самом деле ограничивает), для команды Байдена — институционная (благодаря инструментам прозрачности риск случайного быстрого применения становился полностью контролируемым). В 2023 году РФ отказалась от институционной прозрачности ради давления на администрацию Байдена по поставке Украине вооружений. В сентябре прошлого года Россия, уже не надеясь на разработку нового договора, предложила США добровольно придерживаться лимитов СНО-3, за которые она просто физически не может выйти. Но у Путина не было шансов достучаться до Трампа в этом вопросе иначе, чем заманив Си Цзиньпина за ядерный стол переговоров.

[see_also ids="671289"]

Американцы не хотят, россияне не могут

Если коротко о последствиях окончания срока СНО-3 для мира, то ответ таков: при базовом сценарии никаких. У РФ нет военного, промышленного и финансового ресурса, чтобы выйти за лимиты. У США этот ресурс есть, но они не будут тратить лишние средства, если только Китай, стараясь догнать их в ядерной сфере и преодолев ради этого коррупцию в оборонных закупках, не попробует образовать ядерный альянс с РФ. Тогда США вынуждены будут применить, условно говоря, свой ядерный фонд страхования геополитических рисков и нарастить количество готового к быстрому применению ядерного оружия, одновременно усилив противоракетную оборону на новых территориях, возможно — в Гренландии.

Попробуем объяснить, почему РФ не может, а США могут, но не хотят выходить за рамки даже мертвого СНО-3, и что такое ядерный фонд страхования геополитических рисков.

После выпадения Украины из ядерного баланса в рамках заключенного в 1991 году, накануне путча в СССР, договора СНО-1 о кардинальном паритетном сокращении советских и американских средств доставки ядерного оружия РФ оказалась неспособной физически вытягивать даже кардинально уменьшенные лимиты. Это стало понятно еще в 1990-х годах и было одним из определяющих факторов для заключения СНО-2 и СНО-3.

[related_material id="670810" type="1"]

США делали все, чтобы Украина сначала оставалась в советском ядерном уравнении ради СНО-1 (его подписание в Москве и речь Джорджа Буша в Киеве — части одного исторического события), а когда это стало неминуемым, решили дать РФ шанс на эксклюзивный ракетно-ядерный паритет с США.

Здесь мы подходим к образованию того, что можно назвать американским ядерным фондом страхования геополитических рисков. В США он называется так же, как финансовые инструменты страхования капиталов, — hedge.

Все большие договора о контроле и сокращении ядерных вооружений, начиная с ОСА-1 1972 года, продолжая ОСА-2 1979 года, ДРСМД 1987 года, СНО-1 1991 года, СНО-2 1992 года и, наконец, СНО-3 2010 года, ограничивают не сами ядерные боеголовки и бомбы, а средства их доставки — учитывая то, что, во-первых, именно так легче считать и контролировать, а во-вторых, ядерное оружие без средств доставки — как Царь-пушка в Москве: много весит, но не стреляет.

Если грубо, СНО-3 давал возможность удерживать в высокой боевой готовности средства доставки для четверти мирового ядерного арсенала (около трех тысяч боезарядов вместе у США и РФ из около 12 тысяч в целом в мире). Вне рамок договора в Великобритании и Франции оставались носители еще примерно для 5% мирового ядерного арсенала. Арсеналы Китая, Индии, Пакистана, Израиля и КНДР не развернуты: боеголовки и бомбы не находятся на средствах доставки или рядом с ними в состоянии высокой готовности, хотя соответствующие системы в этих странах есть пропорционально количеству ядерного оружия (в РФ, напомним, большинство ядерного арсенала нечем доставлять к цели).

[related_material id="671251" type="2"]

РФ, как и США, из примерно 4,5 тысячи ядерных боезарядов может применить только около 1,5 тысячи, для которых есть средства доставки. Остальные носители уничтожены и нет потенциала для их воспроизводства после распада СССР и выхода Украины из постсоветского ядерного уравнения. С таких стартовых позиций РФ начала широкомасштабную войну против Украины в 2022 году, которая лишь увеличила российский дефицит средств доставки. У них нет никакого иммунитета, когда их используют в обычной войне с неядерным государством. Там у российских носителей ядерного оружия такая же судьба, как и у российской штурмовой и инфильтрационной пехоты. Стратегические бомбардировщики снашиваются и уничтожаются «Паутиной». Для производства оперативных ракет нужны те же цеха, которые производят межконтинентальные баллистические ракеты для суши и моря.

У США есть те же около 4,5 тысячи ядерных боезарядов, но, кроме 1,5 тысячи, которые находятся на средствах доставки по СНО-3, есть еще примерно 200 развернутых нестратегических бомб для авиации вне рамок договора, в частности около 100 в Европе, а также координация с развернутыми ядерными силами Великобритании и Франции, также вне рамок договора.

Но, кроме всего этого, ядерные боеголовки и бомбы США, снятые со средств доставки и отправленные в централизованные хранилища, в значительной мере можно вернуть. Уничтожение средств доставки после распада Советского Союза касалось только РФ — США ликвидировали лишь устаревшие, исправные же просто разгружали, чтобы дать другой стороне ощущение паритета. Вашингтон может быстро нарастить развернутую часть своего ядерного арсенала по крайней мере вдвое — с 1,5 до 3 тысяч, хотя это и потребует дополнительных финансов и усилий.

[see_also ids="670956"]

Это и есть hedge. У США он есть, у РФ — нет, потому что нет средств доставки. Когда Барак Обама в 2010 году заключил СНО-3 с Медведевым, он, во-первых, зафиксировал это (что было и необязательно, ведь это физический, а не юридический факт), во-вторых, поддержал взаимную прозрачность ядерных арсеналов. Эта прозрачность в виде обмена информацией, инспекций и сообщений об изменении статуса ядерных сил вместе с тщательно взвешенными и согласованными физическими параметрами ядерных сил была встроена в корпус документов СНО-1 объемом приблизительно полторы тысячи страниц, ее унаследовало СНО-2 (фактически коротким протоколом к СНО-1 со сниженными лимитами) и в сокращенном и упрощенном виде она воспроизведена в СНО-3.

Объясним, чтобы понять масштаб прозрачности: в течение полного выполнения СНО-3 стороны отправляли друг другу в среднем по несколько сообщений в день об изменении статуса ядерных сил, охваченных договором. Первая администрация Трампа считала это недостаточным резоном, чтобы брать на себя симметричные обязательства. Для администрации Байдена это было крайне важно. Вторая администрация Трампа снова считает это нецелесообразным.

Именно в эту точку СНО-3 — прозрачность — и била РФ своим ядерным шантажом. В 2023 году она приостановила действие договора именно по процедурам прозрачности. В 2023–2024 годах Россия проводила многоэтапные, но физически не подтвержденные учения для нестратегических ядерных сил, в 2024–2026 годах запускала по Украине яркие в полете квазистратегические «орешники» сомнительной эффективности. Все это должно было продемонстрировать США, что у РФ якобы много средств доставки, в частности за рамками СНО-3, и если Вашингтон не прекратит помогать Украине и не заключит с Москвой новый эксклюзивный договор, все это станет неучтенной и непрозрачной угрозой американским интересам.

[see_also ids="670491"]

Российские переговорные подходы не подействовали на США. СНО-3 закончился, российский арсенал и дальше необратимо деградирует, американский hedge остался на месте и может быть использован как страховка против геополитических рисков, связанных с Китаем.

Тень Китая

Китай является главным фактором возможного изменения статус-кво, сложившегося на момент окончания действия договора СНО-3. Эта страна никогда не была участником договоров серии и масштаба ОСА—СНО и принципиально избегает каких-либо режимов количественных ограничений. В течение десятилетий это объяснялось относительно малым масштабом китайских ядерных сил. Но в 2020-х годах такая аргументация утратила убедительность.

Ядерный арсенал Китая растет самыми быстрыми темпами в мире. Если в начале 2010-х лет речь шла о нескольких сотнях боезарядов, то к началу 2030-х Пекин может иметь около тысячи ядерных боеприпасов. Этот количественный рост сопровождается строительством новых шахт для межконтинентальных баллистических ракет, развитием морской компоненты и усовершенствованием средств доставки.

Но проблемой для Китая остается вопрос структуры и готовности его ядерного арсенала. Подавляющее большинство китайских ядерных боезарядов остается неразвернутым, то есть их нельзя быстро доставить к определенным целям имеющимися средствами. Система содержания арсенала ориентирована скорее на хранение, чем на применение. Это связано не только с самой миролюбивой среди ядерных государств ядерной доктриной Китая. Вероятно, более важным является ограниченное доверие между политическим руководством, военными и оборонной промышленностью — хроническая проблема автократий. Качество и надежность части носителей, особенно в новых китайских программах, вызывает вопрос.

[see_also ids="671309"]

США, возможно, не воспринимают Китай как немедленную ядерную угрозу в классическом смысле. Но в ядерной тематике последних лет проявилась возможная китайская заинтересованность в российских попытках наложить на США ограничение от лица РФ, оставляя Китай за скобками переговоров. Если Китай начнет управлять российской политикой в ядерной сфере, это будет представлять угрозу для США. Китайско-российский ядерный альянс может замедлить деградацию ядерного арсенала РФ и придать технологический импульс для быстрого увеличения количества ядерных боезарядов Китая в развернутом статусе.

Здесь и понадобится американский ядерный hedge. Это самый быстрый инструмент сохранения доминантных американских позиций в количественном измерении, если китайско-российский ядерный альянс станет реальностью. В последний день действия СНО-3 Си Цзиньпин и Путин пообщались на эту тему по телефону. Это не значит, что Китай может немедленно использовать в отношениях с США ядерный фактор РФ и готовность Москвы к такому использованию. Не исключено, что россияне прикрывались тенью Китая, стараясь сохранить бумажный паритет с США, а на самом деле не готовы к вассальной роли в этой сфере.

Теперь, когда неуклюжая российская игра в новый эксклюзивный договор с США закончилась вместе с СНО-3, все неявное, что было в российско-китайских ядерных отношениях, станет более прозрачным, независимо от того, Китай решит затягивать этот узел или идти на переговоры.

С другой стороны, для США, с учетом даже риска создания китайско-российского ядерного альянса, значительно более важными становятся отношения с ядерными и неядерными партнерами, в частности система расширенного ядерного сдерживания в рамках НАТО.

Все, что может сблизить США и Европу и стимулировать последнюю становиться более сильной, в частности в сфере ядерных вооружений, идет на пользу Украине. Нет никакого смысла беспокоится об окончании вместе с СНО-3 эпохи эксклюзивности американо-российских ядерных отношений.

[votes id="3398"]