Бюджетный дефицит России в 2025 году достиг 72 млрд долл. — номинально самого высокого уровня с 2009 года. В декабре цена нефти марки Urals просела до 39 долл. за баррель на условиях FOB, а где-то и ниже. Важную роль в этом сыграла системная работа международного сообщества против «теневого флота» РФ. Сейчас этот флот насчитывает около 1423 танкеров, 921 из которых под санкциями ЕС, США и Великобритании.

Противодействие «теневому флоту» в 2026 году превращается в отдельную сферу безопасности. Это уже не история об обходе санкций на уровне отдельных рейсов. Это инфраструктура, генерирующая денежный поток для российского режима, создающая риски аварий в прибрежных водах, расшатывающая международное морское право, тренирующая государства на гибридных операциях в «серой зоне». В 2026 году «теневой флот» работает как сервис для диктаторов: старые танкеры, непрозрачное владение, формальные документы, подставные операторы, подмена флагов, слепые зоны в трекинге (отключение AIS), сеть посредников в страховании, экипажах, ремонте. Система живет по простому принципу: контроль размыт, ответственность размазана, скорость маневра выше скорости государственной реакции. Именно поэтому политика противодействия должна начинаться не с противодействия судам, а с правовых механизмов.

[see_also ids="671174"]

Ключевая уязвимость сидит в механике флагов: удобстве и быстрых подменах флага. Судно, оказавшееся в зоне риска из-за нарушения санкций, может изменить юрисдикцию регистрации за считанные дни, получить новый флаг и снова войти в легальное поле. Рынок регистрации судов работает фрагментировано, стандарты надлежащей проверки разные, проверка бенефициаров часто символическая, верификация страхового покрытия формальная. Частные операторы реестров добавляют еще один пласт непрозрачности, особенно когда сервис физически работает вне территории государства флага. В итоге формируется регуляторный обмен: один реестр выбрасывает проблемное судно, другой реестр подбирает его без лишних вопросов.

Ключевой вопрос 2026 года состоит в переходе от ситуативных мер к системной профилактике. Наблюдение, санкционные списки, усиление портового контроля, военно-морской мониторинг дают эффект, но эффект короткий во времени, когда регистрационный пробел остается открытым. В аналитических группах Евросоюза уже есть готовый каркас, способный превратить реестры флага в предмет регулярной проверки с результатами для репутации и доступа к финансовым рынкам. Ключевое предложение сводится к простому управленческому ходу: включить качество надзора над судовыми реестрами в рамку взаимных оценок FATF — Financial Action Task Force (G7), где измеряется способность государства выполнять целевые финансовые санкции, в том числе на предмет финансирования распространения оружия массового поражения. Эта рамка работает через публичную экспозицию дефицитов, давление репутационных рисков, рост стоимости финансовых операций для «серой» среды.

[related_material id="671627" type="1"]

Механика применения выглядит прагматично. Государство флага получает четкий перечень минимальных обязательных процедур еще на этапе регистрации: проверка бенефициарного владельца, скрининг санкционных рисков, верификация страхового покрытия, проверка истории судна, контроль над работой частного оператора реестра. Параллельно запускается нормальная ответственность государства, на территории которого работает частный оператор реестра для других стран. Для 2026 года это критически, потому что «теневой флот» растет на сервисных «прокладках», а не на флаге как таком. В этой логике контроль смещается вверх по цепочке, давление падает на юрисдикции, которые монетизируют регистрацию без надзора.

Европейский контур противодействия в 2026 году держится на трех инструментах: портовый контроль, обязательный отчет, правоприменение в своих водах. Модель добровольного страхового отчета, которую продвигали североевропейские партнеры, дала политический сигнал рынку: доступ к портам и проливам становится платным за прозрачность. На уровне ЕС усиливаются режимы мониторинга судов и требования к отчетности, что повышает вероятность проверок по маркерным признакам: разрывы AIS, аномальные маршруты, подозрительные STS-перевалки, непрозрачные данные о флаге и регистрации.

Цена вопроса хорошо читается на кейсах задержания. Франция в январе 2026 года перехватила танкер GRINCH, который подозревают в принадлежности к российскому «теневому флоту», с признаками проблем с флагом и документами. Судно доставили в порт Marseille-Fos для расследования. Этот эпизод показывает, что правоприменение начинается с банального вопроса легитимности флага и реестра, затем включаются уголовно-процессуальные механизмы, проверка документов, страхование, цепочки собственности. В параллельной плоскости США в январе 2026 года провели силовую конфискацию танкера Marinera и шести других в северной Атлантике в рамках кампании против «теневого флота» танкеров, которые перевозят санкционные грузы и маскируют юрисдикцию и происхождение нефти. Для 2026 года важен не конкретный флаг, важна демонстрация способности государства разрывать логистику через право, силу, финансы.

[see_also ids="670504"]

«Теневой флот» все чаще начинает прибегать к использованию фиктивных регистраций. Такие кейсы дают правовой зазор для более жестких действий со стороны прибрежных государств путем трактования судна как фактически безгосударственного в практическом смысле, с дальнейшими проверками, задержаниями, ограничениями на заходы в порты. Параллельно растет сегмент фейковых страховщиков, выписывающих бумажки без реального резерва, а следовательно, риск разлива нефти и стоимость ликвидации ложатся на прибрежные бюджеты. Этот блок легко бьется политически, потому что речь идет о деньгах налогоплательщиков и экологических убытках, а не только о геополитике.

В заявлении правительства Великобритании от 26 января 2026 года, подписанном прибрежными государствами Балтийского и Северного морей вместе с Исландией, зафиксирована политическая рамка более жесткого правоприменения на море через стандарты навигационной безопасности и требования международного морского права. Текст прямо называет глушение GNSS и манипуляции AIS угрозами безопасности судоходства, требует непрерывной работы AIS и LRIT, наличия действующей документации и страхового покрытия, выполнения ISM-кода, а также дисциплины в ship reporting systems, VTS и правилах STS-операций с обязательными сообщениями прибрежным государствам. Отдельно подчеркнута норма UNCLOS о движении под флагом только одного государства, с возможностью трактовать суда, использующие несколько флагов «по удобству», как суда без национальности, что открывает для прибрежных и портовых государств более широкое пространство процедур проверки и ограничений.

[related_material id="670271" type="2"]

В 2026 году борьба с «теневым флотом» входит в фазу «правовой войны» на море. Эффективность зависит от агрегирования открытых данных, сетевой аналитики собственности, сопоставления маршрутов AIS со спутниковыми снимками, раскрытия сервисных узлов. Государствам требуется фабрика доказательств: кто владелец, кто страхует, кто сертифицирует, кто ремонтирует, кто финансирует, кто принимает в портах, кто дает флаг. «Теневой флот» держится на услугах, которые можно отрезать лицензиями, уголовными производствами, комплаенсом банков, блокировкой страховых сервисов, конфискациями активов, арестами судов и ответственностью для экипажей.

Здесь возникает жесткий политический риск 2026 года: милитаризация санкционного правоприменения на море. Сопровождение танкеров военными активами, демонстративные реакции на инспекции, попытки запугать прибрежные государства превращают техническую историю реестра в историю сдерживания. Именно поэтому стратегия через Financial Action Task Force выглядит наиболее масштабируемой: она сдвигает фокус с перехвата судна на море на регуляторную и финансовую основу, уменьшает потребность в силовых эпизодах, повышает цену «дешевого флага» для государства и оператора.

[votes id="3407"]